Чичиков в довольном расположении сидел в своей бричке, катившейся× давно по столбовой дороге. Из предыдущей главы уже видно, в чем состоял главный предмет его вкуса и склонностей, а потому не диво, что он скоро погрузился весь в него и телом, и душою. Предположения, сметы и соображения, блуждавшие× по лицу его, видно были очень приятны, ибо ежеминутно оставляли после себя следы довольной усмешки. Занятый× ими, он не обращал никакого внимания на то, как его кучер, довольный приемом дворовых, чубарому пристяжному коню, запряженному× с правой стороны.
Так рассуждая*, Селифан забрался наконец в самые отдаленные отвлеченности. Если бы Чичиков прислушался, то узнал бы много подробностей, отсносившихся× лично к нему, но мысли его так были заняты своим предметом, что один только сильный удар грома заставил его очнуться и посмотреть вокруг себя, все небо было совершенно обложено× тучами и пыльная почтовая дорога опрыскалась каплями дождя. Громовой удар раздался в другой раз громче и ближе, и дождь хлынул как из ведра. Сначала, принявши* косое напряжение, хлестал он в одну сторону кузова кибитки, потом в другую, потом, изменивши* образ нападения и сделавшись* совершенно прямым, барабанил прямо вверх кузова.
Объяснение: ×причастия, *деепричастия.
