Ходил и ходил я по приморскому парку, смотрел, удивлялся и вдруг увидел среди заморских кущ три березки толщиной с детскую руку. Глазам своим я не поверил. Ведь не растут березы в этих местах. Но они все стояли на полянке в густой мягкой травке, опустив ветви. Березы и в наших-то лесах, если растут поодиночке, сиротами кажутся, здесь и вовсе затерялись, не шуршали корою, не лопотали листом, и все-таки от них нельзя было оторвать глаз. Белые стволы берез пестрели, как веселые сороки, а на нежной зелени зазубренных листьев было так хорошо, покойно взгляду после ошеломляющего блеска чужеземной, бьющей в глаза растительности. Березки эти привезли вместе с травяной полянкой на пароходе, отпоили и выходили их, и они прижились. Но листья лицевой стороной были повернуты к северу, и вершины тоже…Я смотрел на эти березы и видел деревенскую улицу. Козырьки ворот, наличники окон в зеленой пене березового листа.
