приятно считать, что телеграф, телефон, поезда, автомобили и лайнеры призваны
экономить человеку его драгоценное время, высвобождать досуг, который
можно употребить для развития своих духовных Но произошел
удивительный парадокс. Можем ли мы, положа руку на сердце, сказать, что
времени у каждого из нас, пользующегося услугами техники, больше, чем
его было у людей дотелефонной, дотелеграфной, доавиационной поры? Да
Боже мой! У каждого, кто жил тогда в относительном достатке (а мы все
живем теперь в относительном достатке) , времени было во много раз
больше, хотя каждый тратил тогда на дорогу из города в город неделю, а
то и месяц, вместо наших двух-трех часов. Говорят, не хватало времени
Микеланджело или Бальзаку. Но ведь им потому его и не хватало, что в
сутках только двадцать четыре часа, а в жизни всего лишь шестьдесят или
семьдесят лет. Мы же, дай нам волю и сорок восемь часов в
одни сутки, будем порхать как заведенные из города в город, с материка
на материк и все не выберем часу, чтобы успокоиться и сделать что-нибудь
неторопливое, основательное, в духе нормальной человеческой натуры.
Техника сделала могущественным каждое государство в целом и человечество
в целом. По огневой, уничтожающей и всевозможной мощи Америка
двадцатого века не то что та же Америка девятнадцатого, и человечество,
если пришлось бы отбиваться, ну, хоть от марсиан, встретило бы их не
так, как два или три века назад. Но вот во сделала ли техника более
могучим человека, одного человека, человека как такового? Могуч
был библейский Моисей, выведший свой народ из чужой земли, могуча была
Жанна д'Арк из города Орлеана, могучи были Гарибальди и Рафаэль, Спартак
и Шекспир, Бетховен и Петефи, Лермонтов и Толстой. Да мало ли.. .
Открыватели новых земель, первые полярные путешественники, великие
ваятели, живописцы и поэты, гиганты мысли и духа, подвижники идеи. Можем
ли мы сказать, что весь наш технический прогресс сделал человека более
могучим именно с этой единственно правильной точки зрения? Конечно,
мощные орудия и при Но ведь и духовное ничтожество,
трусишка может дернуть за нужный рычажок или нажать нужную кнопку трусишка-то и дернет в первую очередь. Да, все вместе,
обладающие современной техникой, мы мощнее. Мы слышим и видим на тысячи
километров, наши руки чудовищно удлинены. Мы можем ударить кого-нибудь
даже и на другом материке. Руку с фотоаппаратом мы дотянули уже до Луны.
Но это все - мы. Когда же "ты" останешься наедине с самим собой, без
радиоактивных и химических реакций, без атомных подводных лодок и даже
без скафандра один, - можешь ли ты сказать про себя, что ты - с
признаками раннего артериосклероза и камней в левой почке (про дух я уж
не говорю), -что ты могущественнее всех своих предшественников по планете
Земля? Человечество коллективно может завоевать Луну либо антивещество,
но все равно за письменный стол человек садится в отдельности.
Объяснение:
На картине В. Попкова «Осенние дожди» мы видим удивительно знакомый силуэт. Это - А.С. Пушкин. Художник не случайно изобразил на фоне осеннего пейзажа известного на весь мир поэта и писателя.Александр Сергеевич любил осень, посвящал этому времени года стихи. Он стоит в черном одеянии на крылечке деревянного дома, расположенного на возвышенности. Отсюда видно все ! От домика мысленно спускаемся на площадку, где находится сказочно-белая скамейка. К колонне , расположившейся на крыльце, прислонился задумчивый Гений.Подол его классического фрака развевается , а ветер- чудак подхватывает облетающие листья с деревьев и кустарников, расположившихся вдоль спуска и куда-то их уносит.
Небо проливает на землю дождь, капли его попадают и на ступени, образуя странную лужу.Поэт смотрит в даль. Видимо, грустит о невозможности счастья. Желтые листочки кажутся яркими пятнами на общем сером фоне картины. Внизу куда-то торопится извилистая речонка с холодной водой, а за ней - озеро. Справа от реки с грустью пасется белая лошадь Чувствуется одиночество.Тон пейзажа - серый и сине -зеленый в сочетании с желтым.
