5. Найдите в тексте причастие времени, в котором правописание безударного суффикса обусловлено конечным гласным основы неопределённой формы глагола. Запишите это причастие: Росы холодные и свежий ветер днем умеряют летний жар. И только потому еще можно ходить в лесу, а то бы теперь видимо-невидимо было слепней днем, а по утрам и по вечерам комаров. По-настоящему теперь бы время мчаться обезумевшим от слепней лошадям в поле прямо с повозками. (Пришвин М.)

ответ: Я заметила мальчишку издали. Маленькая его фигурка хорошо была видна среди молодых саженцев на слегка заснеженном склоне кургана. Он подгребал к стволу березки сухой, рассыпчатый снег и притаптывал его серыми валенками. Подняться туда оказалось не просто. Пронизывающий ветер упругой стеной вставал на пути, швыряя в лицо пригоршни колючей снежной пыли. Здесь, на кургане, ветер полновластный хозяин, не желающий мириться ни с чьим соседством. Он свистел и гудел, прижимая к земле тоненькие березки.Деревце, возле которого стоял мальчишка, было крепко привязано к воткнутому в землю колышку и потому не сгибалось, а лишь вздрагивало под ветром всеми своими веточками.— Дальше мы шли вместе. Медленно поднялись по широким ступеням вдоль тесного ряда высоких тополей, похожих на замерших в вечном строю молоденьких солдат* Не сговариваясь, остановились у скорбящей матери, навечно склонившейся над телом погибшего сына. У подножья монумента лежали свежие белые розы, — Здесь всегда цветы, — сказал Генка, Сталинград! Тридцать лет , решалась судьба человечества. Двести дней и ночей шли ожесточенные бои.   Советские солдаты отстаивали каждый дом, каждую пядь земля, твердо зная, что сдать Сталинград — значит открыть фашистам сердце страны.И выстояли. Не сдали. Под Сталинградом выдохся враг.  Давно восстановлены города, выросли новые села. Но не прекращается людской поток сюда, на Мамаев курган, не вянут цветы у солдатских могил.И шумят листвой на Мамаевом кургане подмосковные березки и литовская сирень, узбекские чинары и грузинская пихта, кавказская липа и украинский каштан. И глядят летом в знойное волгоградское небо иссиня-голубые незабудки. Незабудки Мамаева кургана.

Портрет Обломова говорит о многом в его характере: “Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока”. Далее отмечает автор “выражение усталости или скуки”, нездоровый цвет лица от недостатка воздуха и движения; обрюзгшее тело. Апатия Обломова доходила до того, что ему была безразлична паутина, напитанная пылью, которая лепилась в виде фестонов вокруг картин, ковры, покрытые пятнами, запыленные зеркала, “которые могли служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на память”.