Сожмите изложение на 25 процентов григорий потерял счет томительно тянувшимся дням. до октября он кое-как прожил в лесу, но когда начались осенние дожди, а затем холода - с новой и неожиданной силой проснулась в нем тоска по детям, по родному чтобы как-нибудь убить время, он целыми днями сидел на нарах, вырезывал из дерева ложки, выдалбливал миски, искусно мастерил из мягких пород игрушечные фигурки людей и животных. он старался ни о чем не думать и не давать дороги к сердцу ядовитой тоске. днем это ему удавалось, но длинными зимними ночами тоска воспоминаний одолевала его. он подолгу ворочался на нарах и не мог заснуть. днем никто из жильцов землянки не слышал от него ни слова жалобы, но по ночам он часто просыпался, вздрагивая, проводил рукою по лицу - щеки его и отросшая за полгода густая борода были мокры от слез. ему часто снились дети, аксинья, мать и все остальные близкие, кого уже не было в живых. вся жизнь григория была в а казалось недолгим и тяжким сном. "походить бы ишо раз по родным местам, покрасоваться на детишек, тогда можно бы и помирать", - часто думал он. на провесне как-то днем неожиданно заявился чумаков. он был мокр по пояс, но по-прежнему бодр и суетлив. высушив одежду возле печурки, обогревшись, подсел к григорию на нары. - погуляли же мы, мелехов, с той поры, как ты от нас отбился! и под астраханью были, и в калмыцких поглядели на белый свет! а что крови чужой пролили - счету нету. у якова ефимыча жену взяли заложницей, имущество забрали, ну, он и остервенился, приказал рубить всех, кто советской власти служит. и зачали рубить всех подряд: и учителей, и разных там фельдшеров, и черт те кого только не рубили! а зараз - кончили и нас, совсем, - сказал он, вздыхая и все еще ежась от озноба. - первый раз разбили нас под тишанской, а неделю назад - под соломным. ночью окружили с трех сторон, оставили один ход на бугор, а там снегу - лошадям по с рассветом вдарили из пулеметов, и всех посекли пулеметами. я да сынишка фомина - только двое и он, фомин-то, давыдку своего с собой возил с самой осени. погиб и сам яков на моих глазах погиб. первая пуля попала ему в ногу, перебила коленную чашечку, вторая - в голову, наосклизь. до трех раз падал он с коня. остановимся, подымем, посадим в седло, а он проскачет трошки и опять упадет. третья пуля нашла его, ударила в тут уж мы его бросили. отскакал я на сотейник, оглянулся, а его уже лежачего двое конных шашками
