План текста,определить вид и тип абзацев. мать родилась в сибирской деревне. долгая тоскливая зима в переполненной народом, телятами и поросятами душной избе с детства заронила у нее любовь к весне. породила жажду первой заметить, почувствовать хотя бы отдаленные ее признаки, изощряла ее слух и глаз слышать и видеть то, что не видят, не слышат другие. с детства большой радостью стали для нее родные леса, поля и все живое в них. как-то ранней весной отец взял ее и меня на пашню, где он собирался засеять уже вспаханную десятину пшеницей. на меже он распряг лошадь и пустил ее на выпас. из блеклой травы, из-под самых ног отца, взлетел жаворонок и, трепеща крылышками, точно по незримым ступеням поднялся в голубую высь. отец, кажется, и не заметил жаворонка. но мать! — смотри! смотри, алеша! чуть покрупней воробья, а болыпекрылый. потому и трепетун неустанный. после ее слов я тоже отметил, что действительно у жаворонка крылья в сравнении с туловищем и длинны, и широки. и тогда же подивился ее зоркости. много времени с тех пор, но и сейчас я вижу поднятое ее лицо, ее глаза, всю ее восторженно-напряженную фигуру, когда она слушала переливчато-хрустальное урчание, несшееся из поднебесья. солнце заливало голые, дымившиеся парком поля, а мать все стояла и слушала. возможно, она уже и не видела самого певца, а только слышала радостный его голосок, чувствовала ту же радость в своем сердце. а сколько нужды и горя выпало на долю матери, потерявшей семерых взрослых детей! и все же глаза ее оставались незамутненными до глубокой старости, свидетельствующими о душевной ясности, лицо свежим, свободным от морщин радоваться, чутко улавливать красоту родной земли дарована далеко не всем людям. «дурак и радость обратит в горе, разумный — ив горе утешится», — говорила она. лицо матери, как подсолнечник к солнцу, всегда было обращено к радости, к деянию добра. я был убежден, что мать обладала особым талантом доброты и обостренным ощущением природы, которые она все время бессознательно пыталась привить нам, детям. и сам я также жадно начинал смотреть на дерущихся воробьев, слушать писк синиц, с волнением ждать первой капели с крыш. каждый «воробьиный шажок» весны торжествовался как победа. слова матери глубоко западали в память, трогали какие-то незримые струны души, оберегали нас от тысячи тысяч пагубных соблазнов, бились в наших сердцах неиссякаемым подспудным родником. — немало людей, дети, живут злобой, корыстью, завистью. не радуются ни весне, ни птичьему звону, и оттого глаза у них мутные, тусклые. слепцы они, а со слепого какой же спрос? а как сделать, чтобы всем жить было радостно, она не знала. и видела источник радости в окружающей ее природе. любовь к природе, радостное любование ею было заложено в ней от рождения, как в певчей птице. мать не представляла иной силы так чудодейственно окрылять человеческую душу, и поражалась, как другие не понимают этого. (446 слов) (по е. н. пермитину)
