Был он, казалось, наделен врожденным изяществом, какой-то особой свободой и в то же время скромной простотой движений. Смотрел он на людей и с ненасытным и добрым вниманием. Шел ли он с мячом в руке на пустырь, отправлялся ли со своим походным ящичком в парк на зарисовки, — все в нем радовало даже посторонних людей.