Из книги: Коты-воители.Стань диким!
Эрин Хантер
— Как там Кисточка? — мяукнула она.
— Раны ее глубоки, Синяя Звезда, — отвечала трехцветная, устраиваясь рядом на холодной от ночной росы траве. — Но она молода и сильна, она быстро поправится.
— А остальные?
— Тоже поправятся.
Синяя Звезда глубоко вздохнула:
— Нам повезло, на этот раз мы не потеряли ни одного воина. Ты очень хорошая целительница, Пестролистая.
Она снова подняла голову и стала смотреть на звезды.
— Меня очень беспокоит сегодняшнее поражение. С тех пор как я стала предводительницей. Грозовое племя никогда не терпело поражения на собственных землях, — тихо промурлыкала она. — Для нас, видно, настали тяжелые времена. Сезон новых листьев на исходе, а котят у нас мало. Если мы хотим выжить, нам понадобятся новые воины.
— Но год только начинается, — спокойно заметила Пестролистая. — Будет сезон зеленых листьев — будут и новые котята.
Серая кошка пошевелила широкими плечами.
— Может быть. Но пока мы будем обучать котят и готовить из них воинов, пройдет много времени. Если Грозовое племя намерено защищать свои земли, ему нужны новые воины, и как можно скорее.
— Ты ищешь ответа у Звездного племени? — почтительно мяукнула Пестролистая.
Пытаясь проследить за взглядом Синей Звезды, она подняла голову и стала вглядываться в молочно-белую россыпь звезд, тихо мерцающую на черном небе.
— В такие времена, как сейчас, нам очень нужен совет. Наши предки-воины должны нам. Ты говорила со Звездным племенем? — спросила Синяя Звезда.
— Нет, уже несколько недель я с ним не беседовала. Вдруг сорвавшаяся звезда чиркнула по небосводу над самыми верхушками деревьев. Хвост Пестролистой дернулся, шерсть топорщилась.
Н.В.Гоголь, "Мёртвые души"
— Скажите! и много выморила? — воскликнул Чичиков с участием.
— Да, снесли многих.
— А позвольте узнать: сколько числом?
— Душ восемьдесят.
— Нет?
— Не стану лгать, батюшка.
— Позвольте еще спросить: ведь эти души, я полагаю, вы считаете со дня подачи последней ревизии?
— Это бы еще слава богу, — сказал Плюшкин, — да лих-то, что с того времени до ста двадцати наберется.
— Вправду? Целых сто двадцать? — воскликнул Чичиков и даже разинул несколько рот от изумления.
— Стар я, батюшка, чтобы лгать: седьмой десяток живу! — сказал Плюшкин. Он, казалось, обиделся таким почти радостным восклицанием. Чичиков заметил, что в самом деле неприлично подобное безучастие к чужому горю, и потому вздохнул тут же и сказал, что соболезнует.
