Подтвердите или опровергните слова из песни «целое лето» современного поэта-барда м. щербакова: «кроме , чем и дышать, опускаясь на дно морское…»​

Художник стоял, пораженный красотой обнаженного осеннего леса, и словно завороженный разглядывал неподвижные темные деревья. Листва с них уже давно облетела, трава у корней пожелтела и покрылась инеем. На почерневшей влажной коре лежал пластами мокрый снег. Особенно много его было на ветвях, защищенных от холодного пронизывающего ветра. Небольшая поляна, на которой остановился живописец, была пересечена неглубоким оврагом, в глубине которого еще вяло журчал ручеек. Когда порой выглядывало солнце из-за хмурых серых туч, было видно, как блестит небольшой поток и как радостно переливаются снежинки, отраженные в лучах редкого осеннего солнца.

Она возникла перед взглядом Алексея как-то вечером, в час бешеного приступа его боли. Это уж потом узнал Пряхин, что работает тетя Груня не санитаркой, не медсестрой, а вахтершей. Сидит при входе, а после смены обходит палаты госпиталя, чтобы кому водички подать, кому подоткнуть одеяльце, хотя никто ее об этом не просил. Только разве надо просить, когда война, когда люди нуждаются в сострадании больше, чем в хлебе? И неграмотная старуха бродила вечерами между коек, взбивала подушки и приговаривала какие-то словечки, то ли сказку какую волшебную рассказывала.

После дежурства усаживалась тетя Груня на табурет возле Алексея, смачивала уголком полотенца его губы и подносила водички. Все время гладила она его холодную, неживую руку и приговаривала, не жалея слов, мягких, как хорошая повязка из марли.

Добилась-таки своего. Рука порозовела, стала теплой, и однажды Пряхин посмотрел на тетю Груню и заплакал. И она заплакала тоже. Знала тетя Груня, что теперь выживет этот солдат, потому что боль свою победил.