Найдите проблему, которая поставлена в текстеесть несравненная прелесть в этих осенних днях, серых и прохладных, когда, возвращаясь из города на дачу, встречаешь только одних запоздавших дачников. уже сентябрьские ливни, переулки между стали грязны, сады желтеют и редеют, до весны остаются наедине с морем. вдоль дороги, среди садовых оград и решеток, только и видишь теперь, что закрытые фруктовые лавки, будки, где продавали летом по всему пути, от дорогих вилл и до выбеленных известкой домишек на отдаленном каменистом побережье, видишь , увитые длинными ветвями дикого винограда, закрытые ставни, наглухо забитые двери. и чем дальше от городя, тем все тише, безлюдней. не спеша шагаешь по шпалам, сердце бьется ровно, идти и дышать осенней прохладой легко и сладко. остаться бы тут до весны, слушать по ночам шум бушующего в темноте моря, бродить по целым дням на обрывах! образ одинокой женщины на террасе зимней виллы рисуется воображению, каждая аллея тополей зовет в свои мы шли и заглядывали в такие аллеи, любуясь старыми мраморными статуями среди цветников и деревьев, желтыми листьями, которые покрывали садовые дорожки и ступени . день был серый и спокойный, в свежем воздухе сыро и крепко пахло морем. море выглядывало то там, то здесь из-за кустов и деревьев, оно наполняло своим присутствием всю окрестность, его свобода и дыхание чувствовались все время и всюду. в садах было свежо, тихо, и сквозь низкорослые акации, сквозь ветви обнаженных тополей свободно чувствовался пустынный простор морского побережья. мы шли, а воздушно-голубое море все шире открывалось то там, то здесь за деревьями и красными черепичными крышами дач на обрывах. и как раз в то время, когда мы дошли до того места, где сады вдруг расступаются, где всегда внезапно останавливаешься, пораженный простором далей, почти на черте горизонта увидели мы паруса «надежды». уже вечерело, и среди спокойных серых облаков, длинными закрывших небо, появились оранжевые оттенки.к горизонту было светлее, а прохлада после дождей и без того очистила воздух и необыкновенно расширила дали. в море был штиль, и оно развертывалось безграничной равниной, которая смелым и вольным полукругом касалась вдали неба. внизу, по извилистой линии заливов, зеленая вода была так прозрачна, что даже с обрыва видны были темчо-лиловые спины камней под нею. дальше ее поверхность, как поверхность шелковой ткани, кое-где морщилась под набегавшим легким ветром, доносившим до нас свежий морской запах, а еще дальше спокойный простор моря убегал к горизонту длинными и тонко начертанными полосами течений и оттенков. у горизонта они терялись. казалось, что за горизонтом снова начинаются спокойные водные поля; но, должно быть, там, где была «надежда», был ровный попутный бриз. и, ярусами подняв свои паруса, сузившись в отдалении, «надежда»у как сказочная плавучая колокольня, четко серела на той зыбкой грани, где море касалось неба. она была одна и необыкновенно подчеркивала эту ровную ш ирь, во всей полноте воскрешая своими парусами поэзию старого моря. и даже с берега, несмотря на огромное для глаза расстояние, видно было, какое это славное, сильное судно, изящное и гордое, точно королевский бриг. и все, о чем мы так юношески мечтали в те дни, глядя на море, вечно что-то обещающее за своими зыбкими горизонтами, все, чем оно волновало нас и в этот осенний день в тишине опустевших дачных садов, — все с необыкновенной силой охватило нас при виде далекой «надежды». коснувшись горизонта, она вырезалась и как бы застыла на нем. куда она держала путь? завтра перед ней откроются более нежные дали, тонко засияют новые берега. стройная, одинокая на последней грани моря, она удалялась незаметно, но неуклонно. и уже новые горизонты развертывались перед томи, которые были на ней
