Дайте собственную оценку процессу, описанному писателем и лингвистом к.и. чуковским. живой как жизнь анатолий фёдорович кони, знаменитый юрист, был, как известно, человеком большой доброты. он охотно прощал окружающим всякие ошибки и слабости. но горе было тому, кто, беседуя с ним, искажал или
уродовал язык. кони набрасывался на него со страстною ненавистью. его страсть восхищала меня. и всё же в своей борьбе за чистоту языка он часто хватал через край. он, например, требовал, чтобы слово «обязательно» значило только «любезно, услужливо». но это значение слова уже умерло. теперь оно
стало означать «непременно». это-то и возмущало академика кони. – представьте себе, – говорил он, хватаясь за сердце, – я сегодня слышал: «он обязательно набьёт тебе морду! » как вам это нравится? человек сообщает другому, что кто-то любезно поколотит его! – но ведь слово уже имеет другое
значение, – возражал я, а кони стоял на своём. между тем сейчас уже не найдёшь человека, для которого «обязательно» значило бы «любезно». многое объясняется тем, что кони в ту пору был стар. он отстаивал те нормы речи, какие существовали во времена его детства и юности. старики почти всегда
воображают, будто их дети и внуки уродуют речь. я легко могу представить себе седоволосого старца, который в 1803 или в 1805 году гневно застучал кулаком по столу, когда его внуки стали толковать о развитии ума и характера. – откуда вы взяли это несносное «развитие ума»? нужно говорить
«прозябение»! наступила новая эпоха. прежние юноши стали отцами и . и пришла их очередь возмущаться такими словами, которые ввела в обиход молодёжь: даровитый, отчётливый, голосование, человечный, общественность, хлыщ. теперь нам кажется, что эти слова существуют на руси спокон веку и что без них
мы никогда не могли обойтись, а в 30-40-х годах xix столетия то были слова-новички, с которыми тогдашние ревнители чистоты языка долго не могли примириться. теперь даже трудно поверить, какие слова показались в ту пору князю вяземскому низкопробными, уличными. слова эти – бездарность и талантливый.
«бездарность, талантливый, – возмущался князь вяземский, – новые площадные выражения в нашем языке. дмитриев правду говорил, что “наши новые писатели учатся языку у лабазников”». теперь уже всякому кажется странным, что некрасов, написав в одной из своих повестей «ерунда», должен был пояснить в
примечании: «лакейское слово, равнозначительное слову “дрянь”». но вот миновали годы, и я, в свою очередь, стал стариком. теперь и мне полагается ненавидеть молодёжные слова и вопить о порче языка. помню, как страшно я был возмущён, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали
вместо «до свиданья» говорить почему-то «пока». но стерпится – слюбится! за исключением слова «обратно» (в смысле «опять») да пошлого выражения «я кушаю», многие из подобных слов могли бы, кажется, мало- завоевать себе право гражданства и уже не коробить меня. это в высшей степени любопытный
процесс – нормализация недавно возникшего слова в сознании тех, кому оно при своём появлении казалось совсем неприемлемым, грубо нарушающим нормы установленной речи.
