У всіх реченнях є відокремлене означення, окрім (розділові знаки вилучено) А Слово здатне переносити величезний обсяг інформації з минулого в сьогодення і з сьогодення в прийдешнє.
Б Земля скована морозом покрилась білим снігом.
В Мчав засніжений Василько дорогою назустріч холодному вітрові без шапки обмерзлий обвітрений .
Г Говіркий він веселий гостинний любив товариство.
Д Гори заворожені красою ніколи не бачених степів причаїлися .

1.дощ,підсилюваний осінніми хмарами,не переставав лити.2.холодніми зимніми ночами я,укрившись зігріваючою ковдрою,сиджу і читаю книжки.3.покритий інеєм сад все ще старався зеленіти й воювати з наступом зими.4.скошена трава вже лежала на полі.5.накреслений за комп*ютера план приміщення затвердили вчасно.6.дідусеві подарували оздоблену мереживом сорочку.7.розказані бабусею історії приголомшили мене.8.досконало вивчений твір допоміг мені дістати десятку з української мови.9.зрубана в лісі ялинка продовжувала плакати в домі свого нового хазяїна.10.пр икований до скелі прометей подолав нелегкий шлях від темряви до світла.

Поговорим о литературных или, правильнее, стандартных языках. Русский литературный язык начал создаваться лишь с эпохи Петра Великого, т.е. с начала XVIII века. Над его созданием мучились целые поколения писателей и ученых, которые пытались приблизить русский к уровню европейских языков (как, например, французского или немецкого).
Несомненно, русский литературный язык по происхождению достаточно «искусственный». В нем довольно высокий удельный вес церковнославянских элементов (т.е. из чуждых простому народу заимствований из традиционного языка церкви): союз, облако, младший…). Кроме очевидных заимствований (маникюр, шлагбаум, аптека [последнее слово было заимствовано через польский, как множество других латинизмов и германизмов)), в нем также и огромное количество калек (влияние [совершенно нерусское слово по происхождению, чисто церковнославянское] < лат. influentia), трогательный < фр. touchant, пылесос < нем. Staubsauger, и даже такие отнюдь не русские по происхождению слова, как доступ < пол. dost?p, причина < пол. przyczyna, или даже если < пол. je?li). Даже в первые десятилетия XX в. мало кто владел русским литературным языком — увы, школьное образование в Российской империи было на чрезвычайно низком уровне, и народ в подавляющей своей массе был безграмотен.

Империя пыталась навязать русский язык всем «русским», в том числе и так называемым «малороссам». Но русский литературный язык был малопонятен украинцам.

Поэтому украинские деятели, следуя в русле общеевропейских процессов, принялись за создание украинского «литературного» (стандартного) языка. Украинские писатели и ученые старались избегать тех слов, которые не соответствовали закономерностям украинских диалектов, в частности церковнославянизмов, да и вообще стремились разрабатывать полноценный «литературный» (стандартный) язык именно на основании народных диалектов. Вместе с тем они понимали, что ограничиваться народными диалектами просто невозожно. Они также заимствовали слова из других языков, часто адаптировали их в соответствии с законами того же самого литературного языка, который они создавали (причем эти слова ну никак не более искусственные, чем вышеназванные русские) (вплив < пол. wp?yw < лат. influentia, власний < пол. w?asny < чеш. vlastn?, місцевість < пол. miejscowo?? < лат. localitas (см. также нем. ?rtlichkeit), унеможливити < нем. verunm?glichen).

В Российской империи власть неоднократно выступала именно против развития украинского «литературного» (стандартного) языка (в частности, на основании суровых ограничений употребления украинского языка в публичной сфере — вспомним Валуевский циркуляр 1863 г. или же Эмский указ 1876 г., ну и т.д.). Тем не менее, украинцам из Австро-Венгрии и Российской империи все-таки удалось вывести украинский язык на довольно высокий уровень «литературности» (стандартности). В частности, в Австро-Венгрии украинский язык функционировал как полноценный «литературный» (стандартный) язык еще до Первой мировой войны.

В украинском языке традиционно избегали именно искусственных элементов, например активных деепричастий на -щий, -вший, которые не свойственны ни украинским, ни русским диалектам. Украинский литературный язык значительно ближе к «народному», чем русский, так что стереотипный аргумент об «искусственности» украинского языка, исходящий со стороны русскоязычных, вызывает недоумение.