Читая и перечитывая хрестоматийное стихотворение Лермонтова «Русалка» (1832), то и дело натыкаешься на противоречия. Начало этих стихов вроде противоречий не предвещает – оно умиротворенно и красиво. Его необычный ритм словно бы повторяет движение волны – накат – откат:
Русалка плыла по реке голубой,
Озаряема полной луной;
И старалась она доплеснуть до луны
Серебристую пену волны.
Уже в первой строфе задана одна из повторяющихся тем лермонтовского творчества – не находящая разрешения тяга к иному миру или стихии. Русалка, жительница вод, старается доплеснуть пену волны до ночного небесного светила. Глагол «старалась» без лишней конкретизации говорит о безрезультатности попытки.
Вторая строфа стихотворения начинается неожиданно – пейзаж с голубой рекой и спокойно плывущей по ней при свете луны русалкой сменяется новой картиной:
И шумя, и крутясь, колебала река
Отраженные в ней облака….. .
Осмелюсь сказать, что этот новый пейзаж противоречит предыдущему. Во второй строфе река явно неспокойная, шумная, порожистая, да и на смену лунному свету приходят облака. При ярком лунном свете облака обычно и на небе-то не видны, а тут – они отражаются в воде. Иное дело – днем. В стихотворном пейзаже Лермонтова, как мне кажется, запечатлены приметы не одного какого-то временного момента, а некоего ВРЕМЕНИ, вмещающего в себя и спокойную, и бурную реку, и луну, и облака.
В конце второй строфы возникает новый мотив, также повторяющийся в лермонтовской поэзии, – пение:
И пела русалка – и звук ее слов
Долетал до крутых берегов.
В связи с поющей русалкой нельзя не вспомнить поющего ангела из одноименного стихотворения Лермонтова («Ангел» , 1831). Русалка пела для себя, но ее могли слышать обитатели земли, жившие по берегам реки. Ангел пел для обитателей небесных сфер, этой песне, хотя она была тихой, внимало все вокруг – и месяц, и звезды, и тучи; но случилось услышать ее и душе, которую ангел нес на землю, «для мира печали и слез» . Звук ангельской песни запечатлелся в еще не воплотившейся душе, подобно материнской колыбельной, услышанной Лермонтовым-ребенком, и остался в ней «без слов, но живой» . Обратим внимание, что и русалку, и ангела слышат те, кому недоступно содержание песни, так как они принадлежат к иному миру, иной стихии, но, как мы знаем из стихов того же Лермонтова, эмоционально, на каком-то другом уровне понимания можно понять даже «темные речи» . Они оба поют о своем мире, воздавая ему хвалу. Ангел поет о таких же, как он, ангелах, обитателях рая, и о его владыке – Боге. Русалка поет о водной стихии – стадах рыбок, хрустальных городах на дне. Опять подчеркну некоторую противоречивость: в песне русалки сказано, что на дне «играет мерцание дня» , в то время как русалка плывет по реке ночью. И снова можно говорить, что в стихах Лермонтова передан не один какой-то момент, а некое ВРЕМЯ.
Еще замечу, что «хрустальные города» на дне больше ассоциируются с морями и океанами, чем с рекой. Видимо, речь здесь идет не о конкретной реке, а о стихии воды.
Песня русалки занимает большую часть стихотворения – четыре строфы из семи. В трех строфах рассказывается о главной диковине речного дна – витязе, ставшем «добычей ревнивой волны» . Интересно, что о нем сказано: «витязь чужой стороны» . Возникает во какая сторона для русалки будет чужой? В более позднем стихотворении «Дары Терека» (1839) река Терек запальчиво говорит старику Каспию, что «в забаву» его сынам «разорил родной Дарьял» . Дарьял, Дарьяльское ущелье, для Терека «родные» , так как он протекает по этим местам. Он предлагает в дар престарелому Каспию убитого кабардинца и «труп казачки молодой» – и кабардинцы, и казаки (терские) проживали по берегам Терека.
Объяснение:
