Тест по произведению В Овечкина « Районные будни»
« Упрямый хутор»
1.В каком году и на каком хуторе происходили события , описанные в этой главе?
2.Что хотели достать из реки жители и зачем им понадобился этот предмет?
3.Как назывался их колхоз в мирное время?
« День тракториста»
1.В колхозе организовали день тракториста. На собрании говорили о полной механизации труда. Что предлагали трактористы сделать в колхозе, чтобы « задействовать высвободившийся ручной труд»? Перечислите.
2.Сколько могли получить трактористы за один день( в рублях)?
3.Кем работал Серёга, один из трактористов, после демобилизации?
4.Почему он « пришёлся не ко двору» на своей работе?
5. Отдыхая, трактористы рассказывали разные истории: о танке «КВ», о несправедливых поступках председателя…. Последняя история была о…
« Без роду без племени»
1. Глава рассказывает о людях, которых называли « колхозниками до первого градобоя». Здесь история трёх таких « летунов»: Гулькина, « весёлого посетителя буфета» и ещё одного колхозника. Назовите причины каждого, по которым они « снимались с места» .
« Районные будни»
В этой главе идёт речь о разговоре жены Борзова( первого секретаря райкома) с Мартыновым Борзова). Они вспомнили Степана Горшкова. Кто это и что он сделал?
« О людях без стельки»
Почему рабочие сапожной мастерской называли своего начальника « человеком без стельки»? Что это значит?
« Лавулирующие»
Как объяснил значение данного слова автор?
« В одном колхозе»
В колхоз к председателю Назарову часто привозили людей из других хозяйств на экскурсию. Колхоз был богатый, но когда-то он этим похвастаться не мог. Всё изменилось, когда руководителем был назначен Назаров. Что он сделал, чтобы поднять колхоз на должный уровень? Назовите несколько его значимых дел?

Сколько очерков содержит данное произведение?

ответ:мне тоже нужно очень кто знает напишите Объяснение:

В феврале 1943 года фронт остановился на Миусе.

Рота Алексея Дорохина отрыла окопы в садах хутора Южного. Глубоко промёрзшую землю долбили ломами и пешнями, взятыми у местных жителей. Хутор стоял на взгорье — одна длинная, извилистая улица, два порядка хат; усадьбы нижнего порядка круто спускались к широкому, ровному, как стол, лугу. Метрах в ста от края усадеб вилась по лугу замёрзшая, засыпанная снегом вровень с берегами речка. За речкой, за лугом, в полукилометре — такое же взгорье и хутора. Там закрепились немцы.

Окопы нужны были для укрытия от артиллерийского огня и бомбёжек, а когда было тихо, бойцы отогревались в хатах. Гитлеровцам, поспешно удиравшим из хутора, не удалось сжечь его дотла. Сгорели только камышовые крыши, кое-где выгорели деревянные рамы в окнах, а стены, сложенные из самана — земляного кирпича, и потолки, густо смазанные толстым слоем глины и земли, огонь не взял.

— Не берёт ихний огонь русскую землю, — говорил, сильно тряся головою, старик, хозяин хаты, где расположился лейтенант Дорохин со своими телефонистами, связными, старшиной. — Это что ж, дело поправимо — крыша. А пока морозы держат — и потолок не протечёт. Жить можно.

Со стариком ютились в хате невестка — солдатка и мальчик лет двенадцати, внук. Мальчик бегал за хутор, где упал сбитый зенитками «Юнкерс», таскал оттуда листы дюраля, плексигласса. Старик заделал окна, которое — наглухо, досками и дюралем, которое — кусками плексигласса, вместо стекла, на косяк двери навесил дверцу с разбитого «зиса» и уже поглядывал наверх — соображал что-то насчёт крыши. Под копной старой гнилой соломы у него было припрятано с десяток брёвен, довоенного ещё, видимо, запаса. Дня три похаживал он вокруг копны, не решаясь обнаружить, на искушенье ротным поварам, свой клад, наконец, не вытерпел, вытащил два бревна, начал их обтёсывать на стропила, вязать.

— Не рано ли, дед, вздумал строиться? — с его Дорохин.

— А чего время терять, товарищ лейтенант… Не будете же больше отступать? Или на фронте — неустойка?..

— Отступления не предвидится. Я не о том. На самой передовой живёшь. Угодят снарядом — пропали твои труды. Обожди, пока продвинемся дальше.

— Пока продвинетесь, у меня уже всё будет наготове. Вот обтешу стропила, повяжу их на земле. Камыша нажну на речке.

— Речка вся Видишь, где немцы. На тех высотах. Из ручных пулемётов достают.

— Ночью, потихоньку. Днём я на речку не пойду… Только вы уж, товарищ лейтенант, будьте добреньки, прикажите вашим поварам, чтобы не зарились на мой лесок. От немцев — прятал, от своих — не таюсь. Оно-то, конечно, и поварам трудно, местность у нас безлесная, соломой ваши кухни не растопишь, но и нам теперь, как фронт пройдёт, ох, не легко будет с нуждой бороться! Каждая палка в хозяйстве понадобится… Вон в том дворе, через две хаты — куча кизяков. Пусть берут на топливо. Хозяев там нет. Хозяин в полиции служил, сбежал… Эти обрезочки можно бы дать вам на дрова… А впрочем, я их тоже в дело употреблю. Распущу на рейки — боронку сделаю легкую, на одну корову.

«Жаден старик, — подумал Алексей. — Корову где-то прячет. Крынку молока бойцам жалеет дать».

— Где же ваша корова? — с он.

— Отогнали на хутор Сковородин, к родичам. Подальше от фронта. Корову тут держать опасно.

— А невестке, внуку не опасно жить на передовой? Почему их не отправил к родичам? Коровой больше дорожишь?