Далеко ушли рыбаки в низовье Енисея и наконец остановились. Лодки вытащили на берег, багаж унесли в избушку, построенную несколько лет назад учёной экспедицией.
— Шабаш, ребята! — сказал Григорий Афанасьевич … разъяснил рыбакам, что избушка подходящая, что в ней можно спокойно ждать осеннюю путину, а пока вести промысел паромами и перемётами. Лодки же, невода, плавные сети и всю прочую снасть надобно как следует подготовить к большому ходу рыбы.
Потянулись однообразные дни. Рыбаки чинили невода, конопатили лодки, изготовляли якорницы, вязали, смолили.
Раз в сутки они проверяли перемёты и спаренные сети — паромы, которые ставили вдали от берега.
Рыба в эти ловушки попадала ценная: осётр, стерлядь, таймень, частенько налим, или, как его в шутку называли в Сибири, поселенец. Но это спокойный лов. Нет в нём азарта, лихости и того хорошего, трудового веселья, которое так и рвётся наружу из мужиков, когда они полукилометровым неводом за одну тоню вытаскивают рыбы по нескольку центнеров.
Вечерами в избушке становилось людно и шумно. Рыбаки ужинали, курили, щёлкали орехи, рассказывали были и небылицы. К ночи на полу лежал толстый слой ореховой скорлупы.
Что такое «обломовщина»? (по роману И. А. Гончарова «Обломов»)
Н. А. Добролюбов в своей знаменитой статье «Что такое "обломовщина"?» писал об этом явлении как о «знамении времени». С его точки зрения, Обломов — это «живой современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью и правильностью». Добролюбов понимал «обломовщину» социально — как аллегорию крепостного права.
И. А. Гончаров прослеживает ее страшное влияние на примере одного человека — Ильи Ильича Обломова. «В Гороховой улице, в одном из больших домов... лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов»,— такими словами начинается роман и таким мы узнаем главного героя. Мы видим Обломова за самым его любимым и привычным занятием — лежанием на диване. Но ведь, когда мы знакомимся с Обломовым, он находится в возрасте тридцати двух-тридцати трех лет. Одцако Обломов ничего не хочет знать о труде. По его мнению, для этого есть другие люди, а он — барин. Лежа на диване и обдумывая планы переустройства своей усадьбы, он представляет себе вечное лето, вечное ве-' селье, вкусную еду и покой. «Кто же я? Что я такое? Пойдите спросите у Захара, и он скажет вам: "Барин!" Да, я барин и делать ничего не умею!» — говорит Обломов. Диван, халат и туфли становятся определенными символами его жизни. Это — символы лени и апатии. У Обломова нет желания служить, да и просто выходить из дома. Круг его общения сузился едва ли не до одного Захара. Суета большого города не для него. Ведь он родился и вырос в Обломовке, где текла тихая, спокойная жизнь. Такая жизнь и стала обломовским идеалом.
Детству Илюши Обломова посвящена отдельная глава романа, которая называется «Сон Обломова». Кода ее читаешь, становится ясно, что Обломовка и есть та почва, на которой взросла и укоренилась «обломовщина». Это типичный пример крепостного поместья, где источником существования является труд крепостных крестьян.
Все обитатели Обломовки оторваны от внешнего мира. Все силы обломовцев направлены на удовлетворение своих потребностей: «Забота о пище была первая и главная жизненная забота в Обломовке». Впрочем, не менее важным «занятием» в Обломовке считался сон: «всепоглощающий, ничем не гюбе-димый сон, истинное подобие смерти».
Косность — основа жизни обломовцев. Они неотступно придерживаются старых традиций
и обычаев, завешанных им предками. Духовный мир обломовцев беден и ограничен. Их интересуют только бытовые проблемы, которые за них решают крепостные крестьяне. Обломовцы никогда не задаются вопросом: «Зачем дана жизнь?» Их жизнь течет, «как покойная река», и все дышит «первобытной ленью».
Родители старались уберечь Илюшу от труда как от тяжкого наказания — ведь для этого существуют «Захар да еще 300 Захаров». И что же в результате? Илюша Обломов, который от природы был живым и любознательным мальчиком, приучился смотреть на все окружающее глазами обломовцев. Из-за барского воспитания его «ищущие проявления силы обратились внутрь и никли, увядая».
«Началось с неумения одевать чулки, а кончилось - неумением жить.»
Обломов ничего не сумел сделать полезного ни для общества, ни для себя. Единственное, что он мог, — это лежать на диване, мечтать и сокрушаться, что «сказка не жизнь, а жизнь не сказка». Обломову доставляли дискомфорт любые вторжения в его мирное существование. Такой тревожащей силой стал Андрей Штольц, который пытался возродить Обломова к жизни. Он всеми силами старался уберечь своего друга от неминуемой гибели. И на какой-то миг Обломова увлекла перспектива обновления: «Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат не только с плеч, но и с души, с ума, вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть». Но боязнь жизни оказалась сильнее.
Не Обломову и встреча с Ольгой Ильинской. Сначала любовь захватила его, и он стал мечтать о счастье. Он даже как будто Ольга так же, как и Штольц, пыталась пробудить Обломова к деятельной жизни, сделать его полезным для общества. Но ей не удалось этого добиться. «Обломовщина» победила чувство любви. Обломов испугался новых волнений и тревог, изменения привычного образа жизни. После разрыва с Ольгой Обломова опять потянуло к прежней спокойной и ленивой жизни. И он нашел для себя последнее прибежище — дом Агафьи Матвеевны Пшеницыной, которая создала для него примерно те же условия, что были когда-то в Об-ломовке. Таким образом, все вернулось на круги своя. С Обломовки началась жизнь Ильи Ильича, Обломовкой и закончилась. Когда-то Ольга спросила Обломова: «Отчего погибло все? Кто проклял тебя, Илья? Что сгубило тебя? Нет имени этому злу...» — «Есть, - сказал он чуть слышно...— "Обломовщина"!»
