определи тему и основную мысль отрывка

МОЯ хозяйка Зина больше похожа на фокса, чем на девочку: визжит, прыгает, ловит руками мяч (ртом она не умеет) и грызет сахар, совсем как собачонка. Все думаю — нет ли у нее хвостика? Ходит она всегда в своих девочкиных попонках; а в ванную комнату меня не пускает — уж я бы подсмотрел.
Вчера она расхвасталась: видишь, Микки, сколько у меня тетрадок. Арифметика — диктовка — сочинения… А вот ты, цуцик несчастный, ни говорить, ни читать, ни писать не умеешь.
Гав! Я умею думать — и это самое главное. Что лучше: думающий фокс или говорящий попугай? Ага!
Читать я немножко умею — детские книжки с самыми крупными буквами.
Писать… Смейтесь, смейтесь (терпеть не могу, когда люди смеются)! — писать я тоже научился. Правда, пальцы на лапах у меня не загибаются, я ведь не человек и не обезьяна. Но я беру карандаш в рот, наступаю лапой на тетрадку, чтобы она не ерзала, — и пишу.
Сначала буквы были похожи на раздавленных дождевых червяков. Но фоксы гораздо прилежнее девочек. Теперь я пишу не хуже Зины. Вот только не умею точить карандашей. Когда мой иступится, я бегу тихонько в кабинет и тащу со стола отточенные людьми огрызочки.

час, а я все еще стояла в очереди на почте. Мне нужно было отправить посылку в другой город. Передо мной стояло множество людей, которые изнывали от ожидания. От нечего делать, я стала приглядываться к этим людям. Мое внимание привлекла одна старенькая бабушка, которая стояла впереди меня. У нее тряслись руки, были грустные глаза и потерянный взгляд. Она очень крепко прижимала к груди тряпочную хозяйственную сумку (видели наверняка, почти все пенсионеры с такими ходят).

Очередь потихоньку дошла до нее. Мужественно отстояв столько времени, бабушку наконец рассчитали и попросили заплатить около четырех тысяч рублей. Голос прозвучал как приговор, для старушки это была огромная сумма. Бабушка быстро полезла в сумку и достала пакетик, в котором хранила свои деньги. Она судорожно развязывала пакет и очень торопилась, так как со всех сторон слышались раздражительные вздохи и фыркания. От волнения бедная бабушка рассыпала по всему полу всю мелочь. Она ахнула и стала скорее собирать упавшие монеты. Возгласы окружающих становились все громче и громче, а некоторые начали просто хамски ворчать. Сама кассир позволила себе несколько неприятных фраз. Мое сердце не выдержало, я сделала замечание кассиру и стала бабушке. Собрав всю мелочь, я ей расплатиться по счетам.

Потратив на все больше времени, чем другие ожидали, я пропустила свою очередь, чтобы немного успокоить людей, напрочь забыв про свою важную посылку. Я взяла под руку бабушку, и мы вышли на улицу. Бабушка с опаской поглядывала на меня и молчала. Меня переполняли эмоции, мне так захотелось еще чем-то этой бабушке. Вдруг я вспомнила, что в сумке у меня есть немного конфет. Проводив бабушку до дому, я всучила ей все конфеты и пошла прочь. Чуть поодаль я обернулась и увидела, как бабушка стоит все на том же месте, смотря мне вслед, такая потерянная, такая одинокая, а по ее щеке катились друг за другом слезы. Смотря на нее со стороны, я только сейчас обратила внимание на ее бедное, потертое, в едва заметный цветочек платье; массивные, тяжелые, почти до дыр заношенные башмаки, старый, туго завязанный платок, ту же тряпочную сумку, которой уже, наверное, очень много лет, тут вспомнился ее кошелек, а точнее полиэтиленовый пакет, который ей его заменял. Я подумала: «Боже, как же живут наши старики!».

Я подбежала и крепко обняла бабушку, спустя пару минут она мне шепнула на ушко:
— Дай Бог здоровья тебе, доченька, и по больше бы таких добрых людей!
И тут я не выдержала и заплакала