Проследите, как изменяется в романе речь Иудушки, чем обусловлены эти перемены.​

Автобиографичные рассказы Бориса Житкова о его детстве. В каждом - ожидание чуда, маленькие фантазии, детские мечты и надежды, трогательная наивность, вера в чудо и нежные воспоминания. Наверное, в каждом из нас в детстве таилось желание заглянуть в потайной, неизвестный мир, будь это маленький кукольный домик, моделька автомобиля или большого корабля, желание стать участником удивительных приключений, придумав себе маленьких героев - друзей.
В первой истории маленький Боря так охвачен жаждой увидеть маленьких человечков, так живо их себе представляет, рисует в своем воображении, что невольно начинаешь думать, что они и впрямь существуют. Тем более Нина Носкович оживила их на страницах этой книжки. Приглядитесь внимательнее - одни пляшут на обложке, другие отдыхают, моют палубу, несут тяжелый груз или просто устраивают матросские разборки, третьи бегают с форзаца на форзац, а остальные спрятались на страницах книжки.
Во втором рассказе Боря уже почти взрослый, но тяга к приключениям, большим открытиям, неутолимое любопытство все так же живут в нем.
Трогательные рассказы Бориса Житкова наполняются красками благодаря удивительным, нежным, добрым, светлым акварелям Нины Носкович, которые в мельчайших деталях распахивают окно в оживляют героев и их мечты.

ЖАНР «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ». Еще до опубликования и особенно после опубликования памятника его жанровую природу определяли по-разному, а именно как песню, поэму, героич. поэму, «трудную», т. е. воинскую, повесть, былину, ораторскую речь («слово») и т. д. Уже первые издатели памятника параллельно с названием оригинала «Слово о плъку Игоревѣ, Игоря сына Святъславля, внука Ольгова» напечатали: «Пѣснь о походѣ Игоря, сына Святославова, внука Ольгова». В 1797 Н. М. Карамзин, сообщая миру об открытии в России нового лит. памятника, говорил о нем как об «отрывке поэмы». Позже В. Г. Белинский отрицал возможность отнесения «Слова» к жанру героич. поэмы (Полн. собр. соч., т. 5, с. 347), Ф. И. Буслаев, наоборот, считал «Слово» ист. поэмой с элементами древ. мифологии. М. А. Максимович везде называл «Слово» песней, а С. П. Шевырев подчеркивал, что это произведение представляет собой повествование, «переход от песни к повести». В новейшее время А. И. Никифоров рассматривал «Слово» как былину, И. П. Еремин — как «произведение ораторского искусства», как «памятник светского эпидейктического красноречия Киевской Руси».
Неоднозначность мнений указывает на то, что «Слово» — очень своеобразное среди всех других памятников Древней Руси лит. произведение. Д. С. Лихачев отмечает: «„Слово“ очень близко к плачам и славам (песенным прославлениям). И плачи и славы очень часто упоминаются в летописях XII—XIII веков. „Слово“ близко к ним и по своей форме и по своему содержанию, но в целом это, конечно, не плач и не слава. Народная поэзия не допускает смешения жанров. „Слово“ — произведение книжное, но близкое к этим жанрам народной поэзии. Это, по-видимому, особый род книжной поэзии, может быть еще не успевший окончательно сложиться» («Слово о полку Игореве» — героический пролог русской литературы, с. 37). Этой точки зрения придерживается большинство соврем. исследователей памятника, т. к. в нем имеются черты ритмичности, стихового строя и др. признаки поэтич. организации текста.