Устепана, как у всех котов, были твердые привычки. он любил по утрам обходить заросший чистотелом сад, гонять со старых яблонь воробьев, ловить желтых бабочек-капустниц и точить когти на сгнившей скамье. но теперь приходилось обходить сад не по земле, а по высокому забору, неизвестно зачем обтянутому заржавленной колючей проволокой и к тому же такому узкому, что временами степан долго думал, куда поставить лапу. вообще в жизни степана бывали разные неприятности. однажды он украл и съел плотицу вместе с застрявшим в жабрах рыболовным крючком - и все сошло, степан даже не заболел. но никогда еще ему не приходилось унижаться из-за кривоногой собаки, похожей на крысу. усы степана вздрагивали от негодования. один только раз за все лето степан, сидя на крыше, усмехнулся. во дворе, среди курчавой гусиной травы, стояла деревянная миска с мутной водой - в нее бросали корки черного хлеба для кур. фунтик подошел к миске и осторожно вытащил из воды большую размокшую корку. сварливый голенастый петух, прозванный "горлачом", пристально посмотрел на фунтика одним глазом. потом повернул голову и посмотрел другим глазом. петух никак не мог поверить, что здесь, рядом, среди бела дня происходит грабеж. подумав, петух поднял лапу, глаза его налились кровью, внутри у него что-то заклокотало, как будто в петухе гремел далекий гром. степан знал, что это значит, - петух разъярялся. стремительно и страшно, топая мозолистыми лапами, петух помчался на фунтика и клюнул его в спину. раздался короткий и крепкий стук. фунтик выпустил хлеб, прижал уши и с отчаянным воплем бросился в отдушину под дом. петух победно захлопал крыльями, поднял густую пыль, клюнул размокшую корку и с отвращением отшвырнул ее в сторону - должно быть, от корки пахло псиной.
