анализ стихотворения к. «океан»
вдали от берегов страны обетованной,
храня на дне души надежды бледный свет,
я волны во и океан туманный
угрюмо рокотал и говорил в ответ.

"забудь о светлых снах. забудь. надежды нет.
ты вверился мечте обманчивой и странной.
скитайся дни, года, десятки, сотни лет, -
ты не найдешь нигде страны обетованной".

и вдруг поняв душой всех дерзких снов обман,
охвачен пламенной, но безутешной думой,
я горько вопросил безбрежный океан, -

зачем он странных бурь питает ураган,
зачем волнуется, - но океан угрюмый,
свой ропот заглушив, окутался в туман.

Секретарь земской управы Грязнов и учитель уездного училища Лампадкин однажды под вечер возвращались с именин полицейского надзирателя Вонючкина. Идя под руку, они вместе очень походили на букву «Ю». Грязнов тонок, высок и жилист, одет в обтяжку и похож на палку, а Лампадкин толст, мясист, одет во всё широкое и напоминает ноль. Оба были навеселе и слегка пошатывались.— Рекомендована новая грамматика Грота, — бормотал Лампадкин, всхлипывая своими полными грязи калошами. — Грот доказывает ту теорию, что имена прилагательные в родительном падеже единственного числа мужеского рода имеют не аго, аого... Вот тут и понимай! Вчера Перхоткина без обеда за ого в слове золотого оставил, а завтра, значит, должен буду перед ним глазами лупать... Стыд! Срам!Но Грязнов не слушал ученых разговоров педагога. Всё его внимание было обращено на грязный мостик перед трактиром Ширяева, где на этот раз происходило маленькое недоразумение. Дюжины две обывательских собак, сомкнувшись цепью, окружали черную шершавую дворняжку и наполняли воздух протяжным, победным лаем. Дворняжка вертелась, как на иголках, скалила на врагов зубы и старалась поджать как можно дальше под живот свой ощипанный хвост. Случай не важный, но секретарь управы принадлежит к числу тех восприимчивых, легко воспламеняющихся натур, которые не могут равнодушно видеть, если кто ссорится или дерется. Поравнявшись с группой собак, он не утерпел, чтобы не вмешаться.

Источник: http://chehov.niv.ru/chehov/text/v-parizh.htm

Третий том "Истории русской литературы" посвящен литературе второй половины века (1856-1881), эпохе могучего расцвета русского реализма и его мировой славы. Одна из главных задач тома - показать, как глубоко своеобразная, чрезвычайно сложная по своей структуре и необыкновенно динамичная в своем развитии эпоха, наступившая после 1861 г., определила в конечном счете новаторский характер всей системы реализма 60-70-х гг. и сформировала новый тип писателя. Он активно и творчески вторгался в решение самых животрепещущих проблем современной ему жизни. Наследие классиков того времени стало фактором социального и духовного прогресса, "революцией до революции" - все более и более возрастающим давлением на антинародный правопорядок полукрепостнической, капитализирующейся России.
      Варварская реформа 1861 года оставила крестьян без земли и нисколько не улучшила их благосостояния. "Но падение крепостного права, - писал В. И. Ленин, - встряхнуло весь народ, разбудило его от векового сна, научило его самого искать выхода, самого вести борьбу за полную свободу". [1] Эта борьба затронула все сферы "духовного производства" и оказала, в частности и в особенности, глубочайшее воздействие на характер литературного развития.